Выпуск 10, 2007.  ЕВРЕИ И ИУДЕИ                 

БЕСЕДА 7            


 

Леонид Буланов

 

Черта  оседлости

 

 

***

Неувядаемы на дне

нудят ундины.

Я их земной эквивалент,

как бомж в гостиной.

Дар в будуаре у судьбы –

не стимул,

м и л о с т ь,

которой не могло не быть,

да не случилось.

Так - с плоскостопием апломб,

Так - свечки пламя,

не за одним всего углом,

а за углами.

Истаявший, как стеарин,

шагренев разум,

советский Критский Лабиринт

взрастил сарказм.

Безбожник или ортодокс –

ничто не значит,

Я натыкаюсь всё равно

на  С Т Е Н У   П Л А Ч А.

 

 

                               Б.Я.

 

Магически меняется масштаб,

казалось – камень, он всего лишь камень,

чернеют пятна сюртуков и шляп,

разбавленные белыми чулками.

А вот и я!  Я пятнам - не ровня,

то, что я здесь, по сути дела – мицва,

но камень, как граница двух меня,

масштаб переменившая граница.

Как-будто прозреваешь у Стены,

так выпуклы и чётки полутени,

но странно на себя со стороны

смотреть, и удивляться перемене,

начавшейся в Бер-Шевском далеке.

Молчать и спорить - равно как нелепо,

когда аэроплан попал в пике.

В тяжёлом зное Негевского неба

перемешались шпили над Невой

и небоскрёб Обьединённых Наций,

и очень жаль, что Борькин дом – не мой,

а только результат от аберраций,

и очень жаль, что надо ехать в Лод,

где так щекотно станет от мурашек,

которые забегают из-под

нарочно не заправленных рубашек,

моей и Борьки. Ах, мой давний друг,

прожжённый жарким солнцем Иудеи,

затронувший во мне так много струн,

мы оба – спорщики и грамотеи,

но только, видно, - на моём роду,

где всё – непросто чёрточки да точки,

желать прощаясь -“В будущем году...”,

вполне метафизические строчки.

И будет снова – Иерусалим,

где не исчезнет тень от минарета,

и буду я, увы, как пилигрим.

Но, Г-споди, спасибо и за это.

 

 

 

***

Есть нечто, неподвластное суду,

в которое уверовать могли вы,

как в двухтысячелетние оливы,

растущие в евангельском саду,

там, где стена свершает поворот,

соседствуя с Кедроновой долиной,

где кладбища еврейского руины

наискосок от Золотых Ворот.

 

Быть может кто-то прав, оливы – след,

оставленный на склонах Елеонской

горы,поскольку времени полоска

в две тысячи  почти прошедших лет,

и есть тот элемент, где связь времён

прослежена в классическом примере,

для тех, как я, кто в эту связь не верит,

как еретик  ни-ни в небесный  трон.

 

А было время и до тех олив,

когда была заложена Основа,

был Храм отсроен и разрушен снова

(а разрушенью нет альтернатив).

Халдейский плен, Помпей и Магомет,

так скроена историей прямая,

но, если что-то нас соединяет,

так это Храмы,

те, которых нет.

 

 

 

***

Зло с Добром перемешалось. В страхе

истины Живущий не постиг.

Получил я Заповеди.   Яхве

на Синайском  Камне выбил их.

 

Всякий  - Я, ничтожней ли микроба,

гонором ли лидера надут…

Получил я Заповеди.  Чтобы

знать, что я могу, что –не могу.

 

Где – то там грядущий аппаратчик

бродит между  Павлом и Петром.

Получил я  Заповеди.   Значит -

Зло овеществляется Добром.

 

На скрижалях высечен пароль, но

Выветрился отзыв на пароль,

Получил  я  Заповеди. Только

я с Тельцом танцую  Рок- н – ролл.

 

 

                  

***            

Я  в школе изучал “ Родную Речь”

и тюбетейку одевал, не кипу,

зане мне Иордан не пересечь,

тем более – не выйти из Египта.

Танцующий с тельцом – эквивалент

парящим в легковерии реалий,

что мне судьба затерянных колен,

меня в двадцатом веке затеряли.

Просеяли меня сквозь решето,

от Торы отделили и Талмуда,

и в результате я не знаю кто –

я - был, я – есть,

и, там чего уж, – буду!

Лишь по наслышке знаю про кашрут,

на идиш мне  абиселэ известно,

и я на русском языке пишу

своё парадоксальное еврейство,

которым так и не был послан в цепь.

Диаспорой рассеян и раскован –

бесследен я, как не попавший в цель,

исхода Моисеева осколок.

Во мною не написанных эссе

живу, самим собою полоскаем.

Не поспешил ли ребе Моисей,

меня всего лишь сорок лет таская.

 

 

 

***                            

Хадасса

         

Когда б на прошлое и видимое бинт

напеленать, да так, что б их не стало!

Но отражаюсь в витражах Шагала –

зелёно-красно-жёлто-голубым.

 

Квадратен лаконичный окоём,

граничащий с грохочущей вселенной,

четыре на три множатся колена,

которое из тех колен – моё ?

 

Пусть я для них – локальный волапюк,

я не один в витражном диалоге,
в каком колене Каценеленбоген-

потомок Ребе, мой Бершевский друг ?

 

Молчат на хибру эти витражи,

всего того, что было – средоточье,

и я в Хадассе созерцаю молча

то, что ещё осмыслить надлежит.

 

Сканирует Шагаловский радар,

мы замерли на странной этой трассе.

Ерушалаим, витражи, Хадасса…

Но не снимайте с трассы за фальстарт.

 

 

 

***

Когда не создан виртуозом,

заманчиво придумать позу,

но я не встрял в метаморфозу,

скорей всего – наоборот,

моё еврейство, как заноза,

л е л е я м а я    напролёт.

 

Резвясь в освоенном хаосе,

мы слово это произносим,

прекрасно, но и нелегко с ним,

когда оно – твоя судьба.

Я дорожу познаньем поздним,

но за рулём сижу в шаббат.

 

Пусть заповеди мне известны,

Известно  кесарево – кес…, но

возможно ли сложить совместно -

не возжелай  и  не суди.

А впереди такая бездна,

какая бездна позади.

 

 

         ... Эхо...

 

Страсти по Борису в шести октавах

 

                                “Ужели взвешено уже

                                                Всё Царство до последних унций?”           

 

                                                                               Борис Кушнер.” Эхо эпохи.”

 

                                                1.

 

... и День был дан. А дальше постепенно,

по мановенью Б-жьего пера,

укомплектованная Ойкумена

закручивалась в некую спираль.

Пусть День от Мендельсона до Шопена,

как эхо, приютившее пиар,

прямолинейным слышится. Но где-то -

всё на круги своя... по Кохелету.

 

                        2.

 

Элохим,  тлеют старые углИ,

и снова бродит призрак по Европе

хрустальной ночи. Только – призрак ли,

илИ одна из опьянённых копий ?

Каким бы именем его ни нарекли,

любым из отгремевших мизантропий,

эпоха – кохелетово клише.

Элохим, значит снова  - ЯД  ВАШЕМ ?

 

 

                        3.

 

Вольно религиям бежать контрастов,

духовный глянец наводя на грим,

схоластами сколоченная паства –

не разглядела скрытое внутри.

Навязанное Риму христианство

в конечном счёте погубило Рим.

Так Пётр и Павел заложили мину

под Рим, за Элию-Капиталину.

 

 

                        4.

 

Война во все века – не променад

от кулака до синхрофазотрона,

война цивилизаций есть война

с передним краем на холмах Шомрона.

Давным-давно посеяв семена,

“аллах акбар” выращивает кроны,

и топ-модель, в угоду типажу ,

укромно примеряет паранджу.

 

 

                        5.

 

Который век своим писаньям предан

католик, лютеранин, гугенот,

и пятнышки кровавого навета

слились в одно кровавое пятно.

Такое вот беременное ретро!

И в двадцать первом будет мудрено

избавиться от этой панорамы.

Ужели это избранности шрамы ?

 

                        6.

 

Скрижали, не хорей где и не ямб,

преподнесли метафизичный пласт вам,

в котором дышит убиенный Храм.

Уму законы не всегда подвластны,

магнит, разрезанный напополам,

опять магнит, хранящий мощь контраста.

Как Эхо от Ветхо-Заветных сил,

                        пребудет Эрец, кто бы ни пилил.

 

                       

                                     2003 – 2005

 

***

 

Поняв давно, что диалоги противоречия плодят,

я ноги выкручу, как йоги выкручивают, уходя

порою в самосозерцанье.

 

Уйти. Как в летописи – Пимен. Как Чернобыль в полураспад.

Забыть про собственное имя, про Петропавловский фасад,

облепленный телами летом.

 

Уйти. В себя. Услышать либо ещё не ясные пока

стихи Давидовы на хибру, иль арамейский пастуха,

бродящего в Тевериаде.

 

Вкусить божественную манну, спасительных перепелов,

свою дорогу к Ханаану искать среди священных слов,

объединенных в Пятикнижье,

 

пока изломы революций историю перекроят.

Уйти. Чтобы затем вернуться в небезупречность бытия

и неизбежность диалога ?                                                                                                                                                                                                                                                                                                  

                                                @                                        

 

***

            “Над Израилем хмурое утро,

              Над Израилем снова хамсин.”

 

              В. Халупович  / из стихотворения /

 

 

                                   

 

Я  от друзей услышал, что хамсин –

тогда, когда дышать и думать трудно.

Какая у хамсина амплитуда,

такие ветры нынче на Руси,

что, не скрываясь, шествует хасид

по Златоглавой, не боясь погрома,

но “не боясь “ – всего лишь идиома,

та, что мистифицирует хамсин.

Неправота нисходит, как хамсин,

нисходит в Петербург, нисходит в Акко,

и духотно и муторно, однако,

замурзанный эстрадник муэдзин

вещает время. Говорим - хрен с ним,

тому, что он, торча на минарете,

орёт уже которое столетье

на весь Восток, сиречь на весь хамсин.

Глобален до банальности хамсин,

как новая программа “ Майкрософта”,

неловко, если мылится верёвка.

Хамсинится. И Господи спаси.

А он всё дует, всё ещё – хамсин,

над каждою известною развилкой.

И только-то спасенье – за бутылкой

сподобиться в соседний магазин.

 

                       

 

***

Слова, значение которых

             есть динамит

в молитвах, взрывчатых, как порох,

              когда они -

вневременная нить наитий

               в движенье губ,

не знаю звука на иврите,

               но на слуху,

как  Тора – безальтернативны,

               всему – предел,

последние слова Акивы –

               ШМА ИСРОЕЛ…

 

                              @
 

   

 

                                                           

Copyright © 1999-2008  by Ulita Productions