HOMEPRODUCTIONPOETRYMUSICARTWORKSGOSTINAYA

 

 

выпуск 6 (2004)

БЕСЕДА 2:  В ПОИСКАХ ОПРЕДЕЛЕНИЙ


                  Инна Богачинская и Павел Мацкевич

 

Инна Богачинская

 

            СТИХИ О КРИТИЧЕСКИХ ПОЛОВИНАХ

 

 

Мне до всего не хватает

            каких-нибудь полтона,

И я всегда пытаюсь

            подтягиваться, как диезы.

Но выливается это обычно

            в расстояние – как от Земли до Плутона,

Или в лучшем случае –

            как от Нью-Йорка до Москвы и Одессы.

 

Я всегда от ночи

            недохватываю получаса

До того, как простреливаюсь

            серенадой будильной,

Чтобы после к ночному

            больше не возвращаться,

Несмотря на то,

            что об этом заранее не предупредили.

 

Я всегда ловила

            какие-то полусигналы,

Нет, точнее всё-таки –

            неопознанные, порхающие флюиды.

И по вещим знакам

            тайный смысл явлений знала,

Но об этом не поведаешь всуе,

            как, например, о поездке во Флориду.

 

Мне всегда недосчитывалось

                        каких-нибудь полбалла,

Чтобы быть коронованной

            питомником лилипутов.

Но мой крен в Гулливерье

            это отнюдь не сгибало,

А посему – мне небесная выдавалась корона,

            будто Марс мою душу попутал.

 

Меня всегда отделяло

            каких-нибудь полмиллиметра

От твоего сердца,

            захлопнутого, как после приступа глаукомы.

А реабилитация, как водится,

            настигала слишком посмертно,

Но подобные повороты       

            до жженья в желудке знакомы.

 

Я всегда не дотягивала

            каких-нибудь полступени,

Чтоб от земных привязок

            окончательно отключиться.

И звёзды мне призывно

            свои позывные пели,

Но тут же заклинивало счётчик,

            что чуть ниже левой ключицы.

 

 

Я отказываюсь от чужеродных присутствий,

            от пинг-понга признаний,

и от клеток хрустальных.

Вот такая я странная –

принимайте или просто смотрите.

  Мне бы только – открывался Сезам,

                жил курилка,

и раздвигались тайны,

И чтоб на собственном космодроме

            Я отыскивала слова – кислородные подушки.

                                                Слова – метериориты...

 

 

В ПОИСКАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ НЕОПРЕДЕЛЯЕМОМУ НАСТРОЕНИЮ

 

Заполнена каким-то

пагубным огнём,

Не столько от свечей,

сколь от душевной смуты.

Бывает, от себя

            защитно увильнём,

Чтоб свой огрех

            потом вчинить кому-то.

 

Проделки ль это

надорвавшейся судьбы,

С которой не всегда

            случалось мне смириться,

Иль все обугленные

            «если б да кабы»

Взроптали, как строптивая царица?

 

А если это спазм

пред девственным листом,

Как перед первым,

            неуклюжим поцелуем.

И не предугадать,

            что выстрелит потом –

Анафема иль аллилуйя.

 

А то – напротив –

            строк растрёпанный косяк,

Прорвавшийся из ящика Пандоры.

И как ни повернёшь –

            ни так всё, и ни сяк,

Как будто все вкусили

            яблоко раздора.

 

Зияют ли в душе

            змеиные нули,

Или тряхнуло Землю

            где-то в Перу или в Чили.

А, может, просто

            не мою звезду зажгли,

И музыку не для меня включили.

 

 

Затянется на мне

            из песен моих жгут,

И я освободиться не сумею.

И, как еретика,         

            они меня сожгут.

Или висеть заставят,

            как камею.

 

Уверовала, что

            досье моё завершено.

Хотя на мне ещё

            сверкает пена Афродиты.

Но бита карта.

Хоть открыто казино.

И снова кто-то приглашает:

                        - Заходите!..

           

           

 

 

И ТАМ, И ЗДЕСЬ

 

(Поэтическое толкование теории относительности, или

«Перелётные переживания о выборе места проживания»)

                                               

 

Я на крыльях стального гиганта

В перескоке Одесса-Нью-Йорк.

А Земля, будто ёж на пуантах,

Что нам всем ожидать от неё?

 

            А мысль плутает в ритме мёда и кнута

            И здесь, и там. И здесь, и там. И здесь, и там.

 

На весы водружаю две чаши –

Там ли? Здесь ли? Она или он?

- Приезжайте в Одессу почаще! –

Призывает друзей легион.

 

            Я разведу розарий кукольных Одесс

            И там, и здесь. И там, и здесь. И там, и здесь.

 

Там электричество пасует в проводах.

И в кране бойкотирует вода.

У телефона – аритмия и отит.

А на зарплату не прокормишь даже птиц.

 

Но гости в дом приходят просто, без звонка.

И в судный час поддержит чья-нибудь рука.

Там даже стены греют в пик январских вьюг.

И гнёзда брачные там из акаций вьют.

 

            Я свой маршрут коронный в жизни не предам –

            И здесь, и там. И здесь, и там. И здесь, и там.

 

Здесь чинно и местами слишком сыто.

Не журавлей здесь выбирают, а синиц.

Здесь каждый жест продуман и просчитан.

А путь наверх порой уводит вниз.

 

Здесь блеск и судороги полного корыта.

Всё “Comme il faut”*  с прохладой за душой.

А суть нарядными улыбками прикрыта.

Ну, в общем, «дым Отечества», хоть сладкий, но чужой.

 

            А я гоняюсь за приколами чудес

            И там, и здесь. И там, и здесь. И там, и здесь.

 

Беру в задел мудрейшего судью.

Вердикт мой: ввек ты не угомонишься.

Одесса ли – Гуд бай! Или Нью-Йорк – Адью!

Какая-то в душе всегда бунтует ниша.

 

Но вызов я бросаю нормам и годам

И здесь. И там.

 

 

СТИХИ О НЕИЗБЕЖНЫХ НЕЛЕПОСТЯХ

 

 

 

Путь мой земной нелеп.

Свой замыкаю склеп.

Еле дышу в петле

Всех обручальных колец.

Стих из меня полез,

Как вирусная болезнь.

Другие живут в тепле.

А я – в раскалённом котле,

Или в ледовой мгле,

На тонущем корабле,

А то - в остывшей золе.

Утерян счастливый билет,

И с ним - мой червовый валет.

Остался в архиве лет

Только надежды скелет.

«Завтра» с «сегодня» в узле.

А я у «вчера» в кабале.

Глупо о бывшем жалеть.

Но мой актив на нуле.

Голос отчаянья слеп.

Сбились листки на столе.

Не удержалась в седле.

Дух вознестись мне велел.

Оставлю ли на Земле

Яркий, светящийся след?..

 

 

*Comme il faut (фр.)  – Всё так, как должно быть

 

 

 РИФМОВАННЫЕ ПРЕЛЮДЫ О ТВОРЧЕСКОМ ЛЮДЕ

                                              

(Цикл из 2 стихотворений)

 

     2.  10 Поэтических заповедей

 

Поэт – это ранение огнестрельное

Прямо в сердечный меридиан.

Поэт – это струна менестреля,

И тотальное незаживание ран.

 

Поэт – это революция терновая

На территории отдельно взятой души.

Поэт – это опальная коронованность,

И пожар, который даже потопом не потушить.

 

Поэт – это прилюдная экзекуция

На фоне необитаемости бытия.

Это линия жизни – ухабистая и куцая,

И бессонных терзаний благословение и яд.

 

Поэт – это blackout’ы*

 в отношениях.

С мелкотой разъярённой

рукопашная дуэль.

Поэт – это

   Божественное отшельничество.

И с одиночеством звёздный дуэт.

 

Поэт – это крайности и максимумы.

Никаких компромиссов и середин.

Это – болезни из области психосоматики,

И смертельная схватка с собою - один на один.

 

Поэт приютит некормленного прохожего.

Стихотворной россыпью отделает небосвод.

А сам обрушится под кровом своей обескоженности

Но не понизит планку. И не предаст никого.

 

Поэта красит венец непризнанности.

Не к лицу ему лавры и пузатый престол.

Ему восставать из руин. Потешаться над собственной тризною,

И чтя привилегию избранных –

                                                         писать в стол.

 

 

 

Поэт – в эпицентре всех землетрясений,

Чёрных речек, терактов, путчей, коррид.

И на передовой он в лихорадке весенней.

Пульс поэта – tempesta**.

Состояние сердца: ГОРИТ.

 

Поэт – это торжество нерентабильности –

Искра выручки при срыве душевных жил.

Но своё занятие ни за что не оставит он.

Потому что  «писать» для него переводится «жить».

 

Хоть Карамазовым будь, хоть Карениной.

В каждого целится свой термоядерный срок.

И когда призовут, я отчалю в своё измерение

С охапкой верных, спасительных строк. 

 

 

* - блэкаут - отключение света (англ.)

** - Бурно, смятенно - Музыкальный термин, определяющий темп и характер исполнения

 

 

                                                                                   

 

СТИХИ-НАПОМИНАНИЕ О ТОМ, ЧТОБ «НЕ ГОВОРИТЬ С ТОСКОЙ: - ИХ НЕТ. А С БЛАГОДАРНОСТИЮ: - БЫЛИ».

 

 

У каждого – свой болевой синдром.

Своя неразрешимость. Обделённость.

Свой Ренессанс. Свой крах. Свой космодром.

И разговор, как домна, раскалённый.

 

У каждого – свой каверзный клубок.

Свой щит и меч. Олимп. Петля и пристань.

Свой полудемон или полубог.

И колебанье полюсов капризных.

 

И кладбище разъединённых уз,

Когда-то обещавших нерушимость.

И заблуждений  взрывоносный груз,

И бунт всего, что так и не свершилось.

 

И с этим надлежит нам пересечь

Земные перевалы и провалы.

И подключиться в неземную сеть,

И отпустить всех, с кем не удавалось

 

Перекликаться ритмами сердец.

Друг друга оккупировать зрачками.

И от костра дыханий обалдеть.

И тормозить момент маниакально.

 

Жжёт каждого раскаяний очаг,

Несовпадений, обгоревших крыльев.

И так порой заноет по ночам,

Как будто шрамы от ранений вскрылись.

 

Не стоит сокрушаться  и бледнеть,

Притронувшись к тому, что стало пылью.

Пусть то ушло. Пусть прежних сказок нет.

Но были. Ведь они когда-то были!..

 

 

В ПОИСКАХ УСКОЛЬЗАЮЩЕЙ ИСТИНЫ

 

Я жизнь исследую сама,

Как искусствовед Джоконду.

Как джунгли следопыт-шаман.

Как заключённый брешь в законе.

 

И как хирург – рисунки вен.

Как радиолог - карту мозга.

Как школьник над Толстым ревел,

Узнав, что счастье невозможно.

 

Я, как алхимик, ворожу,

В очередной бросаясь опыт,

Не поднимая паранджу,

Чтобы не вызвать общий ропот.

 

И, как маститый детектив

Следы преступника находит,

Пытаюсь Истину найти,

Но надо мной она хохочет.

 

А я ищу, смешкам назло,

Как йог – ашрам. Как гуру – мистик.

Опровергаю ложь и зло,

И продвигаюсь к Высшим Смыслам.

 

Ищу наперекор всему,

Пусть хоть вся жизнь уйдёт на это.

Так девственнице снится муж.

И так Ромео ждёт Джульетту.

 

Я с жизнью перешла на «вы»,

Узрев звериность её жестов.

Увы – отнюдь не жить, а выть

Потянет от иных сюжетов.

 

 И обрела иммунитет

От гроз, пустот и связей постных.

Ведь всё не так. Не там. Не с тем.

И «скорая» - фатально поздно.

 

Но Истина – всегда в пути

Без отклонений. Без простоев.

Её ценней, чем клад, найти.

И к ней, лишь к ней стремиться стоит!

       

 

                                                                                               

 

ЭКСПРОМТ АНДРЕЮ ВОЗНЕСЕНСКОМУ, НАПИСАННЫЙ В МАШИНЕ, ПЕРЕВОЗИВШЕЙ ЕГО РУБАШКИ ИЗ ПРАЧЕЧНОЙ В ОТЕЛЬ «ЧЕЛСИ», ГДЕ ОН ОСТАНОВИЛСЯ

 

МИНИ-МОНОЛОГ В МАШИНЕ

 

Наша жизнь – рубцы и rubato*.

Проще сказать – качели.

Переспавшие в laundry** рубашки

Мчатся домой в “Chelsea”.***

 

*обозначение, употребляемое в музыке для свободного темпа

** (англ.) прачечная

      *** название нью-йоркского отеля «Челси»

 

(Примерно 1986 г.)

 

 

 

Павел Мацкевич

 

Формирование культуры и Южнорусская школа

 

        История человечества это история культуры. С какой бы стороны не рассматривали человека, он всегда предстает перед исследователем, как "мыслящее существо". При этом необходимо констатировать, что мыслящее существо просто не может не заниматься творческой деятельностью. Получается, что все действия человека – непрерывное творчество. Однако, большей частью мы констатируем, что деятельность человека направлена "во вред ближнему". Почему так происходит? В первую очередь заметим, что определение "во-вред" означает современную оценку того, что происходило совсем в других условиях.

        Правомерен ли такой подход? Такой подход может быть правомерен только в том случае, если существуют некие критерии, которые можно назвать базовыми. Иначе говоря, опираясь на абсолютные ценности, можно и должно оценивать события истории и, главное, действия отдельных личностей и групп. 

        Такие ценности существуют, но то, что они есть, "а воз и ныне там" означает, что ценности трактуются разными индивидуумами по-разному. Кроме того, умственные способности людей совершенно неодинаковы и оттого зачастую то или иное действо трактуется как откровение, т.е. непреходящая ценность человечества.  

        Так возникают "ложные ценности", которые представляют "ложную культуру". Надо отметить, что львиная доля человеческого наследия и представляет архив прославления ложных ценностей. 

        Это неудивительно, поскольку человек, как творческая личность стремится к совершенству. Не удивительно и то, что масса шарлатанов всегда "грела на этом руки". Но поступательное движение культуры никогда не прекращалось. Никогда и не прекратятся и попытки "подмять культуру", "возродить культуру", "возвестить культуру" "похоронить культуру" и бесконечное множество других. Это тоже один из аспектов человека творческого - использовать что-либо себе в пользу, поскольку он самый древний – инстинктивный девиз как животного так человека - для удовлетворения потребностей все средства хороши. Этот то и девиз и сближает и разделяет животное и человека. 

        Все этому не противостоит, нет, она этого даже не замечает - настоящая культура, если так можно выразиться – абсолютная. Движение ее необратимо как время, и оттого поступь ее равномерна: всему свое время. Псевдокультуры, а главное – ее носители суетятся, рекламируя себя, провозглашая то, что они преподносят  "настоящим", "животворящим" и прочими "им". Но люди уходят, вместе с ними их заблуждения, а истина вечна. 

        Отрезок, который имеет название "человеческая жизнь", не в ладах с вечностью. И потому всегда происходит борьба человека с вечностью. Борьба, которая давно из скрытой превратилась в явную. Движущей силой для человека здесь выступает зависть. Зависть к вечности и как противопоставление ей и уравнивание с ней - надежда на бессмертие.  Но с кем бороться? С вечностью? С культурой?

        Временное, но земное благополучие массы авантюристов и удача единиц, которая несет им бессмертие. Но нет. Это не удача – это именно те люди, которые как раз и являются проводниками истинной культуры, культуры всего человечества. 

        Рассматривая в контексте сказанного те издания, которые предлагаются в Украине отметим, что основная масс книг преподносится на русском языке. Литература на украинском не находит спроса у массового потребителя. Наибольшим спросом пользуется справочная и научная литература и тоже на русском. Это неудивительно, поскольку «микроб» по-украински звучит «микроживчик», к примеру. В ходу изобретение украинских терминов, которые никоим образом не приближают книги к мало-мальски нормальному уровню продаж. Отсюда только государственные закупки и насильственная продажа учебников и распространение в школах.

        Художественная литература разделилась на неравные части. Литература официальных представителей «спилки письменникив» и нечто подобное самиздату (где действительно литература. По жанру продолжается официальной литературой издаваться исключительно романы, где описаны страдания украинского народ и постоянная победа казаков. 

        В связи с этим вспоминаю, как один представитель издательства из Львова сказал, что мы издадим любой исторический роман, не важно как было, но главное, чтоб украинцы победили. 

        Совершенный упадок литературы наблюдается в Одессе, где вообще ни один издатель не практикует издание за свой счет, не надеясь даже теоретически получить от издания выгоду. Издается только за счет спонсоров, за счет авторов и за счет государства. Естественно именно у государства и получают субсидии те, кто получал их и двадцать и тридцать лет назад. 

        Удивительно, но факт, что в Одессе, хоть и небольшими тиражами, но продолжает издаваться вполне приличная литература, которая в первую очередь уходит за пределы Украины, где именно и существует на нее спрос.        

        Нет ничего удивительного в том, что творческие люди, которые создали как Одессу, так и культурную ее ауру, как раз и являлись проводниками  культуры, в ее понятии "вечности". Не будем вдаваться в детали-имена, только напомним, что Южно-русское товарищество художников, южнорусская школа литературы заняли отведенное им вечностью место в построении общечеловеческих ценностей. 

        Также и нет ничего удивительного в том, что значение южнорусской школы потому и стараются принизить, поскольку она по мнению "лжекультурщиков", заняла их место. Но может ли быть истинно такое утверждение, равно как сам вопрос? И сбылись ли надежды на исчезновение понятия "южнорусская школа"? 

        Отвечая на вопрос и заканчивая этим статью, обратимся к мнению человека, который являясь доктором наук русской филологии, в своей статье "Южнорусская школа миф и реальность" Валерию Сердюченко. Валерий Сердюченко сказал так: "Можно ли говорить о сохранении "южнорусского" художественного письма в наши дни? Можно, но осторожно. Литературное Причерноморье оказалось сегодня в рассеянии, как, впрочем и вся российская словесность, и выражает себя в основном с помощью Интернета".

        Что ж, остается только надеяться, что Валерий Сердюченко сгустил краски. Впрочем, скажу по секрету, в нашем разговоре по телефону, он на своем резюме особо категорично не настаивал…


 

 

Home Беседа первая | Беседа третья| Беседа четвёртая | Беседа пятая | Беседа шестая |

Copyright © 1999-2008  by Ulita Productions