HOMEPRODUCTIONPOETRYMUSICARTWORKSGOSTINAYA

 

  выпуск 7 (2005)

 

БЕСЕДА 4

 

                                                И увидел, что это хорошо...

                                      О саморадовании Творца.

                                                                  Михаил Эпштейн

 

                                                          Светлой памяти философа

                                                   Арона Каценелинбогена (1927 - 2005)

 

     Есть одно проявление троичности Бога, которое ранее, насколько мне известно, ускользало от внимания толкователей Библии. Проявление тем более знаменательное, что оно относится к самому началу Книги Бытия.  В описании шести дней миротворения часто повторяется загадочная формула: "и увидел Бог, что это хорошо".

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы. Бытие, 1:3-4.

И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо.  1:8.

И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями.  И увидел Бог, что это хорошо. 1:10

И произвела земля зелень, траву....  И увидел Бог, что это хорошо. 1:12

И создал Бог два светила великие...  И увидел Бог, что это хорошо.1: 17, 18

И сотворил Бог рыб больших...  И увидел Бог, что это хорошо.1:21.

И создал Бог зверей земных...  И увидел Бог, что это хорошо. 1:25

И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. 1:31.


В описании шести дней творения этот мотив повторяется восемь раз.
Сам процесс миротворения как бы распадается на три стадии:  "сказал Бог," "сотворил Бог", "увидел Бог, что это хорошо"  (далее всюду выделено мною - М. Э.).

Например, первый день творения:
3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

Шестой день:
24. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так.
25. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.
26. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами  небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.
27. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их….
31.  И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер,  и было утро: день шестой.

Во всей последовательности миротворения повторяется одна и та же схема:

     Сказал...                                                           Создал, сотворил, и стало так...                                                        Увидел, что это хорошо.

Эта троичность глубоко закономерна. Бог не просто творит мир, но сначала "выговаривает" его, задумывает в слове, а затем воплощает слово, творит по сказанному. Что в промежутке между словом и творением, нам не дано знать, но очевидно, между ними нет прямой предопределенности. Отсюда и необходимость третьего - взгляда. Бог смотрит на то, что получилось в результате творения, совпадает ли сотворенное с замыслом, запечатленным в слове. То, что труд творения затем оценивается самим Творцом, свидетельствует о непредсказуемости его результата, о свободе, заложенной в самом акте творчества. Одно дело - сказанное, другое - созданное, и третье – увиденное: между ними нет тождества,  заведомой выводимости.  [1]

Традиционное богословское истолкование шестоднева, как в иудаистской, так и в христианской экзегетике, как правило, проходит мимо этого откровения о свободе, лежащей в основе творения. "И увидел Бог, что это хорошо" чаще всего толкуется либо  телеологически, либо педагогически.  Телеологически, такое завершение дней творения призвано подчеркнуть их конечную цель -  что созданное "соответствует своему предназначению служить  местом проживания человека". [2]

Примерно так же толкуются эти слова российским комментатором Ветхого Завета Д. В. Щедровицким:

"Каждый этап творения заключается словами "И увидел Бог, что это хорошо". Древнееврейское слово <тов>, "хорошо" (к той же первооснове восходит славянское "доб-ро": друг в друга переходят  тов/тоб/доб), означает гармонию, совершенство, полезность и благотворность. Под благостью ("это хорошо") здесь подразумевается пригодность Земли для будущего обитания на ней живых существ".  [3]

 

Остается, однако, неясным, почему нужно особо оговаривать эту благость после каждого акта творения, если его цель заранее задана всеведением и всеблагостью Творца, знающего наперед результат творения. И еще один вопрос: из чего вытекает, что именно пригодность Земли для обитания живых существ выступает как высший критерий  самооценки Творца? К тому же и по завершении шестого дня, когда были созданы все живые существа и сам человек, для блага которого приготовлялась земля,  звучит эта формула самоодобрения, самовозрадования Творца, причем  впервые - с эпитетом усиления:

    И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. 1:31.

Следует ли предполагать, что и живые существа и человек теперь признаны пригодными для осуществления каких-то дальнейших целей творения, о которых дальше ничего не сообщается?

По другому способу толкования, "и увидел Бог, что это хорошо" характеризуется как риторический или педагогический прием, который ничего существенного  не проясняет в актах творения, но доводит его пользу и красоту до слабого человеческого ума.  Сообщение о том, что Бог одобряет свое творение, рассматривается как "снисхождение речи", чтобы божественная истина могла быть удобно усвоена в "человеческом" образе. Вот  толкование Иоанна Златоуста:

"После слов: да будет свет и бысть свет, прибавлено: и виде Бог свет, яко добро. Смотри, возлюбленный, какое и здесь снисхождение речи. Неужели до появления света Бог не знал, что он добро, а только уже после его появления воззрение на него показало Создателю красоту сотворенного? Какой умный человек может сказать это? Если и человек, занимающийся каким-нибудь искусством, прежде, чем окончит свое произведение,  прежде, чем обработает его, знает употребление, для коего полезно это произведение, то тем более Создатель вселенной, приведший словом все из небытия в бытие, знал, еще прежде сотворения света, что он добро. Для чего же (Моисей) употребил такое выражение? Снисходя к обычаю человеческому, блаженный пророк говорит так, как люди, делая что-либо с великою тщательностью и окончив труды свои, уже по испытании произносят похвалу своим произведениям; таким же образом и божественное Писание, снисходя здесь к слабости слуха нашего, говорит..." [4]

 

В этом толковании можно заметить некоторое противоречие. Если даже ремесленник знает заранее, какое произведение выйдет из его рук, то тем более Творец Всего знает об этом. В чем же тогда отличие Бога от ремесленника и для чего нужно "снисходить к обычаю человеческому", объясняя действия Бога, если Бог и сам по себе действует, как  Высший Ремесленник. Такое толкование  дважды противоречит себе, представляя Бога существенно как человека и тем самым делая необъяснимым библейское очеловечивание Бога как всего лишь условный прием "снисхождения".

Но если читать в Откровении то, что действительно открывается в нем, а не под предлогом "снисхождения" скрывается от нас, то весть о непредсказуемом исходе творения выступает ясно и недвусмысленно.  Бог видит свое творение и находит его "хорошим" - такова нечаянная радость свободного творчества.  Результат лишь в конечном счете совпадает с проектом,  между ними помещается не предопределенность, а открытость творческого акта. Бог сам как бы удивляется созданному, выступает как свидетель и очевидец своей работы, соотносит "увиденное" со "сказанным". "Хорошо" означает меру совершенства творения в соотнесении с мерой его свободы: оно "получилось", "случилось" в некоторой независимости от Творца, а затем одобрено им уже в меру его отдельности, самостояния, на расстоянии оценивающего взгляда.

Эта троичность миротворения: проект - акт - результат, или слово - дело - взгляд, - уже предвосхищает собой ту трехипостасность Бога, которая позже выявилась в христианском вероучении. Причем три ипостаси: Бог-Творец, Сын-Слово и Дух-Утешитель (тот, кто утешает, т.е. говорит "хорошо"), будучи нераздельными, вместе с тем свободны по отношению друг к другу, взаимно невыводимы и несводимы, что и объясняет троичность самого процесса миротворения.

О том, насколько архетипически глубока и устойчива  эта троичная схема творческого акта, свидетельствует то, что впоследствии она многократно воспроизводилась в светской культуре, особенно в  идеологиях, сконструированных по образцу теологий.  Например, поэма Маяковского "Хорошо!" своим заглавием и рефреном последней части  сознательно или бессознательно использует ту же библейскую формулу: революция как сотворение нового мира, который "удался", вышел на славу по слову и делу основоположников - теоретиков и практиков - и теперь подлежит оценке и удостоверению самого поэта как "третьей ипостаси" этого "коммунного" божества:

 Я
   земной шар
чуть не весь
            обошел, -
и жизнь
        хороша,
и жить
        хорошо.
А в нашей буче,
                        боевой, кипучей, - и того лучше.

  "Хорошо" и "лучше" здесь звучат гимнически,  ибо поэт сочиняет слова для новой "литургии" во славу революции как творения нового мира.   Главное в этой заключительной части - хозяйски-горделивый взгляд поэта: он сверяет окружающий мир с "заветами" - и удостоверяет: "хорошо!" "В газету глаза: молодцы - вЕнцы!" "Полки идут у меня на виду". "Надо мною небо. Синий шелк! Никогда не было так хорошо!" Слово Маркса - дело Ленина - и, наконец, взгляд и свидетельство самого Маяковского, как очевидца воплощенного слова.

--------------------------------------------------------
1. Интерпретация начала Книги Бытия как свидетельства  о свободе Творца и индетерминизме творения была мне подсказана в устной беседе профессором Ароном Каценелинбогеном, за что я выражаю ему глубокую благодарность.  Эта мысль развивается в его новой книге о религии и индетерминизме. - Примечание декабря 2001.

2. Пятикнижие и Гафтарот. Ивритский текст с русским переводом и классическим  комментарием "Сончино". Комментарий составил д-р Й. Герц, главный раввин Бротанской империи.  М. Мосты культуры 2001; Иерусалим, Гешарим, 5761, с. 9.

3.  Д. В. Щедровицкий. Введение в Ветхий Завет. Пятикнижие Моисеево, тт. 1-3.  Изд. 2-е, исправленное и дополн. М., "Теревинф", 2001, с. 42.

4. Иоанн Златоуст. Избранные творения. Беседы на Книгу Бытия. т.1. М., Издат. отдел Московского Патриархата, 1993.  с.17.
 
 
 
 
                                                                                                                          Михаил Эпштейн
 
 
                     Home | Беседа первая|Беседа вторая| Беседа третья|Беседа пятая

Беседа шестая |

Copyright © 1999-2008  by Ulita Productions